Лечим рисованием

/ Просмотров: 1445

«Наука и жизнь» № 6, 1987г.(оцифровано и отредактировано - Воеводин Ю.С. 1998г.)

Статья с комментариями автора блога с целью ознакомления широкой аудиторией. Данная статья была одной из многих, на которые опирались авторы программы всестороннего развития и становления творческой личности средствами искусства и мультимедиа технологий, под общим названием: "Музыкальная анимация - мотив к развитию и становлению ..."

Рецензия на книгу Ю. А. Александровского «Глазами психиатра» (см. «Наука и жизнь», № 12, 1986 г.) вызвала большой отклик. В своих письмах читатели просят рассказать о новых методах лечения неврозов, психических заболеваний.

***

Кандидат медицинских наук

Р. ХАЙКИН (г. Ленинград).

Возможно ли это? Как может рисование, не имеющее отношения к медицине, помогать там, где бессильны мощные современные лекарства?

За рубежом этот метод называют арттерапией. Нам кажется, что уместнее термин изотерапия: он отражает специфику деятельности, применяемой в лечебных целях (есть здесь и аналогия с музыкотерапией, библиотерапией). Применяют изотерапию в основном при лечении различных нервно-психических расстройств, постепенно этот метод внедряют в неврологических и терапевтических клиниках.

Мы до сих пор мало знаем и скорее всего недооцениваем возможности индивидуального контакта человека с искусством, его влияние на отдельную личность. Вспомним, как тесно было спаяно когда-то искусство со всеми сторонами жизни человека. Ни одно значимое событие, будь то война или охота, праздник или бедствие, болезнь, рождение или смерть, не обходились без музыки и танцев, тела людей, предметы и стены разрисовывались специальными изображениями.

Это слияние искусства со многими, в том числе глубинными сторонами жизнедеятельности человека ранних культурно-общественных формаций, принято объяснять особым, примитивным складом мышления людей древности. Однако скорее всего были (и существуют до сих пор) какие-то и объективные биологические факторы, благодаря которым искусство сумело занять столь важное место в общественном и индивидуальном развитии человека, сделавшись в какой-то мере индикатором этих процессов. Причем "роль искусства в различные периоды жизни проявляется по-разному.

Рисование в детстве

Удивительное явление — рисование в детстве. Вспомним, что все мы когда-то были художниками, возможно, замечательными и по меньшей мере увлеченными. Конечно, большинство из нас давно забыло о той радости, которую приносит рисование. Но она, безусловно, была, ибо каждый ребенок в определенный период своей жизни (обычно с 2—3 лет и до подросткового возраста) с упоением рисует грандиозные, многофигурные, со сложным переплетением сюжетов композиции, да и вообще все, что слышит и знает, даже запахи. Правда, это увлечение быстро и навсегда проходит. Верными рисованию остаются только художественно одаренные дети.

Что еще интересно в детском рисовании — это наличие строго определенных, общих этапов его развития. Дети всех стран и континентов в своих рисунках обязательно проходят стадии «каракуль», «головоногов», всем детским рисункам определенного возраста свойственны «прозрачность», «добавочные носы детской логики». Рисунки детей разных народов, но одного возраста удивительно сходны между собой, что говорит о биологической, внесоциальной природе детского рисования. То же самое доказывает и еще такой интересный факт: подобные особенности рисунков проявляются и у взрослых, которым под гипнозом внушалось, что они дети.

Зачем и почему дети вообще рисуют? Почему все они какое-то время так самозабвенно увлекаются рисованием и отчего интерес к рисованию так внезапно угасает примерно в одном и том же возрасте? Почему существует совершенно явный период детского рисования с очерченным началом и концом, а внутри него происходит смена определенных этапов развития рисунка?

Скорее всего рисование имеет особый, биологический смысл. Ведь детство можно рассматривать как период становления физиологических и психических функций. Тогда рисование — один из путей выполнения программы совершенствования организма.

В начале жизни особенно важно развитие зрения и движения, и рисование на первых порах помогает координировать работу этих систем. Ребенок переходит от хаотического восприятия пространства к усвоению таких понятий, как вертикаль и горизонталь, — отсюда и линейность первых детских рисунков. Рисование участвует в конструировании зрительных образов, помогает овладеть формами, развивает чувственно-двигательную координацию. Дети постигают свойства материалов, обучаются движениям, необходимым для создания тех или иных форм и линий. Все это приводит к постепенному осмыслению окружающего.

Рисование — большая и серьезная работа для ребенка. Даже каракули дообразного уровня содержат для их автора вполне конкретную информацию и смысл, и взрослых удивляет, что спустя продолжительное время ребенок всегда точно укажет, что и где именно изображено на листе, покрытом, казалось бы, случайным переплетением линий и закорючек. Что касается смешных неправильностей в рисунках, о которых мы упоминали, то они строго отражают этапы развития зрительно-пространственно-двигательного опыта ребенка, на который он опирается в процессе рисования. Так, примерно до шести лет дети не признают пространственного изображения, рисуя только вид спереди или сверху и совершенно не поддаются в этом отношении какому-либо обучению. До такой степени, что, даже учась рисованию в кружках, они дома для себя делают изображения, соответствующие их возрастному развитию. Дети их считают правильными. И они вовсе не так безразличны к своему творчеству, как это иногда кажется. Эстетическая значимость собственной изобразительной деятельности проявляется довольно рано, детям нравятся их рисунки больше, чем образец, с которого они срисовывали, хотя некоторые преимущества последнего признаются.

Определенные достоинства рисования по сравнению с другими видами деятельности в детстве и в том, что оно требует согласованного участия многих психических функций. «Кто рисует, получает в течение одного часа больше, чем тот, кто девять часов только смотрит», — говорил известный педагог И. Дистервег.

По мнению ученых, детское рисование участвует и в согласовании межполушарных взаимоотношений, поскольку в процессе рисования координируется конкретно- образное мышление, связанное в основном с работой правого полушария мозга, и абстрактно-логическое, за которое ответственно левое полушарие. Здесь особенно важна связь рисования с мышлением и речью. Осознание окружающего происходит у ребенка быстрее, чем накопление слов и ассоциаций, и рисование предоставляет ему возможность наиболее легко в образной форме выразить то, что он знает, несмотря на нехватку слов. Большинство специалистов сходятся во мнении, что детское рисование — это один из видов аналитико- синтетического мышления, что, рисуя, ребенок как бы формирует объект или мысль заново, оформляя при помощи рисунка свое знание, изучая закономерности, касающиеся предметов и людей вообще, «вне времени и пространства». Ведь дети, как правило, рисуют не конкретный объект, а обобщенное знание о нем, обозначая индивидуальные черты лишь символическими признаками (очки, борода), отражая и упорядочивая свои знания о мире, осознание себя в нем. Вот почему, по мнению специалистов, рисовать ребенку так же необходимо, как и разговаривать, а известный психолог Л. С. Выготский называл детское рисование «графической речью».

Таким образом, будучи напрямую связанным с важнейшими психическими функциями — зрением, двигательной координацией, речью и мышлением, рисование не просто способствует развитию каждой из этих функций, но и связывает их между собой, помогая ребенку упорядочить бурно усваиваемые знания, оформить и зафиксировать модель все более усложняющегося представления о мире и наконец — это важный информационный и коммуникативный канал.

Почему же ребенок перестает интересоваться рисованием? По-видимому, потому, что к подростковому возрасту рисование в основном исчерпывает свои биологические функции, его адаптивная роль снижается. Психика переходит к более высокому уровню абстракции, на первые позиции выдвигается слово, позволяющее с гораздо большей легкостью, чем рисование, передавать сложность событий и отношений. Рисование как бы отбрасывается за ненадобностью, и всерьез побудить взрослого человека-нехудожника к рисованию невозможно.

Желание рисовать иногда просыпается снова при некоторых тяжелых психических заболеваниях. Встречается даже так называемое «неистовое рисование», когда больные рисуют так же увлеченно, как в детстве, зачастую не обращая внимания на происходящее вокруг, производят один за другим множество рисунков, часто повторяя, «штампуя» сюжеты и формы и мало интересуясь эстетическими результатами или судьбой созданного. Во время обострения болезни так рисуют даже профессионалы. М. Врубель, например, наносил с неимоверной скоростью различные изображения на одно и то же место, и врач художника Усольцев сумел получить множество рисунков, подкладывая ему один лист бумаги за другим. Такая увлеченность рисованием проявляется на разных этапах болезни и может длиться дни, недели и даже годы. Но самое удивительное во всем этом, что тяга к рисованию обычно прекращается при улучшении состояния и исчезает с выздоровлением. Знакомый сюжет, не правда ли? Как и в детстве — период увлеченности рисованием, большая продуктивность и затем охлаждение, — рисование как бы снова отбрасывается за ненадобностью. Причем наблюдение за пациентами и ряд особенностей их творчества свидетельствуют, что рисование для них — дополнительная возможность обрести внутреннее равновесие и стабилизироваться в окружающем.

Но если, как мы говорили, рисование для детей — это помощь в развитии и становлении функций, в формировании ассоциативно-мыслительного аппарата, то может ли подобное занятие помочь взрослому, у которого эти процессы уже полностью завершены? Оказывается, может, поскольку нарушение ряда психических функций у человека при некоторых состояниях происходит в направлении, приближающем его к детству. В частности, характерные для детства особенности проявляются в рисунках психических больных. Неудивительно, что в этой ситуации для восстановления нарушенного осмысления и восприятия окружающего природа вновь обращается к помощи уже испытанных ранее механизмов адаптации. К их числу относится и рисование. И действительно, оно нередко оказывает положительное влияние на больных. В процессе изотерапии многие становятся спокойнее, уменьшается напряженность, повышается контактность, смягчаются болезненные переживания.

Это схематическое изложение одного из возможных механизмов воздействия рисования при психозах, но оно отнюдь не исчерпывает его терапевтического потенциала. Рисование широко используется и в лечении неврозов, и для снятия психического напряжения, или, как сейчас принято говорить, стрессового состояния, под которыми подразумеваются осознанные и неосознанные реакции на различные неблагоприятные жизненные обстоятельства. Всем известно, как нелегко бывает освободиться от неприятных переживаний. Они изменяют (иногда серьезно и надолго) всю жизнь человека, нарушая ее привычный ход, ритм мыслей и логику поступков, делают человека раздражительным, несобранным, беспокойным.

Чем же может помочь в таких случаях рисование? Объяснения существуют самые различные. Одно из них, наиболее общее, приписывает лечебный эффект самому контакту с искусством, особенно в его активном варианте, то есть вовлеченности, участию в процессе художественного творчества. Этот механизм позволяет достичь стабильности и покоя тем, кто находится «в стрессе». Именно он обеспечивал эффект лечебных ритуалов древних культур. Считается, что человек по своей природе творец, но его творческие возможности находятся в скрытом, дремлющем состоянии и обычно не реализуются. Создавая особые психологические условия, побуждая человека к рисованию, можно разбудить его творческие наклонности, которые сами по себе способны «гармонизировать» психику и привести ее в состояние равновесия, поскольку творчество требует от человека координации всех психических сил.

Облагораживающее (а следовательно, и лечебное) действие искусства связано с тем, что человек, работающий над художественным произведением, гармонизируется в каждый момент своей деятельности. Тот, кто творит и стремится к самореализации в творчестве, вообще лучше умеет концентрировать энергию, мобилизовать сильные стороны своей натуры для преодоления препятствий и решения как внешних, так и внутренних конфликтов, более способен к росту и совершенствованию личности.

Что касается самого рисования, то очень важно следующее: изображая переживания, человек может «отреагировать» их на бумаге и тем самым механически освободиться от гнетущих мыслей и отрицательных эмоций, так называемых комплексов. Снятие или уменьшение эмоционального напряжения происходит за счет того, что отрицательные переживания (страх, гнев, подавленность, страдание) во время рисования испытываются заново, но в особой, искусственной и безопасной для личности ситуации.

В процессе рисования человек использует иной способ оценки происходящего, переходя на образный язык вместо слова. Это, во-первых, обогащает его лишним каналом информации, ибо появляется возможность «слушать глазами», да и сами фантазии, будучи изображенными на бумаге, становятся определённее и понятнее: во-вторых, «выплеснуть» свои отрицательные переживания получает возможность даже тот, кто по каким-либо причинам не может этого сделать словесно. С помощью рисунка это легче: образный язык в принципе безопаснее, поскольку образ не столь конкретен и определен, как слово. Кроме того, при образной форме внутреннюю жизнь автор может выразить в собственных символах и ее отображение на бумаге становится малопонятным для других. Снижение так называемой «личностной защиты», свойственной в той или иной степени всем людям, обеспечивается и подключением механизмов проекции: рисунок дает возможность представить конфликт не прямо, а опосредованно, как бы проецируя его через изображение, которое может быть тщательно замаскированным.

Используя эти механизмы, рисование выступает как предохранительный клапан, он снижает внутреннее давление, грозящее личности разрушением.

Психотерапевты (или, правильнее сказать, арттерапевты, изотерапевты), управляя тематикой рисунков, добиваются концентрации индивидуума на конкретных, значимых для него проблемах. Вместе с возможностью «отреагирования» рисование по специально подобранным сюжетам способствует осознанию, кристаллизации собственных проблем, лучшему пониманию происходящего вокруг и внутри себя. В результате всего может быть достигнут так называемый катарсис, или очищение, которому придается особая, центральная роль в воздействии искусства и творчества вообще.

Любопытно, что и сами профессиональные художники замечают возможность от-реагирования переживаний и освобождающий эффект художественного творчества. Например, Пикассо считал, что творческий заряд действует на его мозг как «освобождающее начало», а Гойя утверждал, что творчество помогает ему освободиться от многих неприятных черт характера.

В терапевтических целях используется еще одна особенность рисования. Как и всякое искусство, это особый вид коммуникации, который предоставляет человеку возможность сообщить о себе то, что он никогда не отважился бы сказать на словах и что на словах выглядело бы грубым или вульгарным. Некоторые особенности рисунка в образной, иносказательной форме многое говорят об авторе, иногда помимо его желания. В творчестве достигается максимальное самовыражение, и к тому же «этот язык не лжет». Информация, полученная при анализе рисунков, используется психотерапевтами для лучшего понимания сущности конфликта и намерений индивида, для ускорения и углубления психотерапевтического контакта. Правда, чтобы правильно читать скрытый подтекст рисунка, требуется серьезная специальная подготовка и умение разбираться в «изобразительном языке».

Коммуникативная функция рисования активно используется в лечении различных невротических состояний, при которых массивная «личностная защита» особенно препятствует осознанию истинных причин внутреннего конфликта. Рисунки, тематика которых касается важных социально-общественных, семейных и личных проблем, обсуждаются с психотерапевтом и членами специальной психотерапевтической группы. Причем оказывается, что другие очень легко замечают, указывают и интерпретируют то, что не осознавал ни в своем рисунке, ни в поведении его автор.

Существенный эффект от рисования достигается и тем, что человек отвлекается от своих переживаний приятным, эмоциональным занятием. Лечение рисованием проводится, как правило, в коллективе, где пациент не чувствует себя одиноким, имея в то же время возможность взаимодействия с людьми в той мере, в которой он этого желает, в том числе в молчаливом «общении без общения» — очень существенном для лиц с нарушенными способностями к контакту. А вслед за этим часто становятся возможными и другие виды взаимодействия с окружающими.

Игровой характер изобразительной деятельности в принципе исключает переживание ответственности за ее результат. Это помогает многим неуверенным в себе людям сделать первые шаги к возобновлению прежней профессиональной деятельности и включению в жизнь. Ведь законченный рисунок — это иногда первый конкретный результат, доказывающий самому автору его способность к самостоятельной деятельности. И окружающие, и сам человек видят определенный результат собственного труда, созданный художественными средствами. Он удивлен и рад. Повышается его социальный престиж, и появляется так нужное чувство личной ценности и превосходства. С помощью таких малозначимых игровых заданий удается, например, преодолеть творческий кризис у художников. А для тех, кто в силу каких-то причин пока не может приступить к своей обычной работе, рисование становится единственной формой деятельности, наполняющей их духовную жизнь и приносящей удовлетворение.

[pjustifyЗдесь рассказано лишь о некоторых возможных механизмах терапевтического воздействия рисования. Все они в разной мере используются в многообразных формах изотерапии, приспособленных к конкретным ситуациям. Есть методы работы с отдельными людьми, с группами для разрешения семейных конфликтов супругов или детей с родителями и т. д. В детской практике изотерапия используется особенно часто, потому что рисование — естественная деятельность ребенка. У детей не приходится преодолевать «комплекс неумения».[/pjustify]

Конечно, работа с рисунками, требующая углубления в переживания и личную ситуацию, должна вестись с большим тактом и осторожностью, при тщательном психотерапевтическом контроле. Грубое вмешательство в психическую жизнь человека здесь так же недопустимо, как и при других методах лечения. Очень важно заострить внимание на следующем: не должно быть никаких эстетических требований к результату. Пусть художественные достоинства возникнут естественным путем, как приятный сюрприз. Кстати, в условиях внутренней свободы и раскованности они более достижимы и вероятны. Важно снять всякое чувство ответственности, создать атмосферу ненапряженности, безразличия к результату и концентрации только на сюжете и максимальном самовыражении. Именно поэтому состояние нередко улучшается даже при «играх с краской» у тех, кто просто размазывает или разбрызгивает их, рисует на плохой оберточной бумаге, на старых газетах, без всякой ответственности, без стремления «создать шедевр».

Все чаще специалисты говорят и о применении рисования для профилактики нервно-психических заболеваний. Оно способно снимать нервное напряжение, помочь при бессоннице. И если на душе неспокойно, не спешите принимать успокаивающие таблетки. Проверьте на себе лечебные возможности рисования. Возьмите краски и порисуйте час-друтой перед сном, стараясь поточнее и разными способами изобразить то, что вас сейчас беспокоит. Вам будет трудно приступить к этому занятию, заставить себя, но вы удивитесь эффекту, который может наступить, а возможно, и самому рисунку. Ведь вы и не представляли, что умеете так хорошо рисовать и что это такое увлекательное и приятное занятие.

ДИАГН03 ПО ЧЕРНИЛЬНЫМ КЛЯКСАМ

«Очень высокий интеллект с ярко выраженным научно-теоретическим талантом, высокой продуктивностью и хорошей способностью к наблюдению. Прилежный работник, ориентированный на качество. Литературно одарен...»

«Низкий интеллект, близкий к дебильности. Понимает только банальные связи, но хочет сделать больше, чем она может, и терпит все время поражения, с которыми не мирится».

Эти личностные характеристики получены не в результате длительного наблюдения за поведением людей, а на основании трактовки ими черных или цветных пятен неопределенной формы. Испытуемых спрашивают: на что похожи эти пятна! Каждый ответ оценивают по определенной схеме и на основании полученных характеристик судят об интеллекте и особенностях личности испытуемых.

Приведенные выше цитаты взяты из заключительной главы руководства Э. Бома, посвященного тесту Роршаха. Заключению предшествуют более 400 страниц убористого немецкого текста, описывающего, как пользоваться методикой и как приходить к таким выводам. Руководства на английском языке не менее громоздки. Двухтомник, вышедший под редакцией Б. Клопфера в 1954—1956 годах, содержит около 1500 страниц. Количество монографий по этой методике насчитывается десятками, количество статей — тысячами.

Возможности теста, приписываемые ему литературой, кажутся безграничными. Оценка уровня интеллекта и некоторых его свойств, выявление технической и литературной одаренности, оригинальности или банальности мышления, способности к критике, установление особенностей эмоционального реагирования и преобладающего фона настроения, обнаружение лиц, склонных к созданию аварийных ситуаций на транспорте, определение неврозов и психопатий, шизофрении, эпилепсии и органического поражения мозга. Это далеко не полный перечень того, что позволяет якобы определить тест. Многие авторы полагают, что методика Роршаха раскрывает ревностно хранимые секреты личности. Тест не знает возрастных ограничений: его можно предъявлять и детям, едва овладевшим речью, и глубоким старикам. Результаты теста невозможно произвольно исказить, так как испытуемый обычно не знает, какие ответы считаются «хорошими», а какие «плохими». Одним словом, сторонники этой методики описывают ее как некий таинственный всепроникающий инструмент, вскрывающий всю подноготную личности. Так ли это на самом деле!

Кандидат медицинских наук Б. БЕЛЫЙ.

ОБ АВТОРЕ ТЕСТА

Создатель теста Герман Роршах родился в 1884 году в Цюрихе (Швейцария). Еще студентом медицинского факультета он сблизился с русским землячеством в Цюрихе, изучил русский язык и познакомился со своей будущей женой — русским врачом. Получив врачебный диплом, стал психиатром и через три года защитил докторскую диссертацию. Трижды он приезжал в Россию: дважды проводил там каникулы у друзей, в третий раз в течение семи месяцев работал в частном санатории в Крюкове под Москвой.

Фотопортрет Роршаха, автора тестов

Герман Роршах (1884—1922 гг.) — автор психологического теста, который уже более полувека вызывает споры среди специалистов.

Свои опыты по восприятию чернильных пятен Роршах начал в 1911 году и через восемь лет изложил их в рукописи «Психодиагностика». Поначалу книга получила отказ у шести или семи издателей, но в конце концов в 1921 году ее удалось напечатать, правда, приложенные к ней таблицы с изображением пятен по техническим причинам подверглись значительным изменениям. Размеры их были уменьшены, первоначальные цвета искажены, вместо предложенных пятнадцати таблиц были отпечатаны только десять. И именно эти десять измененных таблиц стали каноническими и в тысячах копий разошлись по свету. Главными оказались не конкретные характеристики пятен, а сама идея теста: судить о личности по особенностям ее восприятия.

Вверху одна из самых красочных, содержащих много деталей таблиц теста Роршаха. Никаких толкований ее не приводим, оставляя желающим возможность испытать себя.

Внизу таблица lll теста Роршаха. Под ней три необычные интерпретации. 1. Испытуемый (больной шизофренией с острым чувственным бредом) объединяет в одном ответе центральное красное пятно, нижний черный участок и белый промежуток между ними. Он увидел во всем этом «медведя на горшке». Налицо три странности: выделение пятен необычной конфигурации; смещение фигуры и фона; алогичность самой ситуации. 2. Другой испытуемый (чудак) выделил в той же таблице только три красных пятна: «пряди полос» и «галстук-бабочку». Их он дорисовал до «человека». Изображение строится в белом пространстве над таблицей и выходит за ее пределы. 3. «Поминальное целование» — именно так истолковала перевернутую на 180° таблицу больная шизофренией с острым чувственным бредом. Она увидела в пятнах трех человек: в центре «умершую старушку» (в саване, украшенном красной лентой) и двух целующих ее «родственниц». Очертания «тела старушки» не соответствуют контурам пятен. Специалисты определяют такие толкования как ответы с нечеткой формой. В интерпретации отражено тревожное состояние больной.

Судьба этой монографии сначала была печальной. Из 1200 экземпляров первого издания продали всего несколько книг. Отзывы были малочисленны и отрицательны. В 1922 году Роршах умер в возрасте 37 лет от поздно диагностированного аппендицита, не подозревая о том необычайном успехе, который завоюет впоследствии его труд.

По отзывам современников, Г. Роршах был многосторонне одаренным человеком. Кроме родного немецкого, он свободно говорил на французском и русском языках, превосходно рисовал, интересовался искусством. В своих воспоминаниях жена описывает его как гармоничного, скромного, совершенно непритязательного в обычной жизни человека, «вечного студента». Он был очень работоспособен, работал с удивительной легкостью, как бы играючи. Всю свою жизнь Роршах испытывал глубокую симпатию к России. Любил Толстого и Достоевского, хотел написать работу о последнем. Передал свои сбережения на открытие столовой для голодающих детей на Урале. Свою «Психодиагностику» считал ключом к познанию человека и его возможностей и рассматривал ее только как начало большой предстоящей работы. После смерти Роршаха известный швейцарский психиатр Е. Блейлер написал его жене: «Ваш муж был гениален».

«РЕНТГЕНОВСКИЕ ЛУЧИ РАЗУМА»?

Что же принципиально нового внес Роршах? Почему его тест получил всемирное признание?

В отличие от всех существовавших прежде психологических методик испытуемые в этом тесте дают свои ответы самостоятельно, а не выбирают их среди заранее подготовленных экспериментатором. В этих условиях ответы в значительно большей степени зависят от врожденных особенностей восприятия и индивидуального прошлого опыта, чем от заданных в эксперименте внешних раздражителей. Такие методики получили название личностных, и тест Роршаха был первым среди них.

Толкование чернильных пятен изучалось и до Роршаха, но ограничивалось главным образом содержательной стороной ответов. Роршах впервые перешел от анализа содержания ответов к механизмам их возникновения. Главным он считал не то, что именно человек видит, а то, как он видит и какие особенности пятен (цвет, форму и т. д.) он при этом использует.

Роршах сумел формализовать ответы на пятна, ввел количественные критерии. Он заметил, что определенные категории ответов сочетаются с некоторыми личностными свойствами и что по характеру интерпретаций можно примерно оценить степень интеллекта испытуемых. Он показал, чем отличаются ответы здоровых людей от интерпретаций психически больных, и описал синдромы, характерные для отдельных психических заболеваний. Короче говоря, он создал тест от начала до конца. За шесть десятилетий, прошедших после его смерти, тест в своей основе не изменился, в него были внесены лишь небольшие добавления.

Однако Роршах не смог создать теории, объясняющей связь особенностей восприятия пятен с теми или иными личностными характеристиками. Все его трактовки носят эмпирический характер и нередко строятся по принципу аналогий и «здравого смысла».

Каждый ответ на пятно Роршах оценивает по трем основным категориям: локализации, детерминантам и содержанию. По локализации ответы могут относиться либо ко всему пятну, либо к отдельным его деталям. Роршах считал, что целостные ответы, когда в концепции образа участвует все пятно, отражают способность к теоретическому интеллекту. Логика его рассуждений достаточно проста: если человек оперирует всем пятном целиком, значит, он способен воспринимать основные взаимосвязи и склонен к систематизированному мышлению. К обычным деталям Роршах отнес те участки пятен, которые чаще всего выделялись взрослыми психически здоровыми людьми; ответы на такие детали он связал с практическим интеллектом и со способностью к контакту. Преувеличенное внимание к мелким деталям Роршах считал признаком придирчивости и мелочности. Ответы на белый фон, по его мнению, всегда свидетельствовали о наличии оппозиционной установки: у здоровых людей — о склонности к дискуссиям, упрямстве, своеволии, а у психически больных — о негативизме и странностях в поведении. Во всех этих трактовках прослеживаются тенденции к прямым аналогиям и мысль об однозначности способа видения и характера мышления. Видишь всякую мелочь — значит педант, видишь не сами пятна, как большинство людей, а прилежащий белый фон — значит и мыслишь нетрадиционно.

Вторая основная категория оценок ответов — это детерминанты, показывающие, какие свойства пятен определяют ответ. К ним относят форму, движение, цвет и светотень.

Ответами по форме считаются такие, которые обусловлены только контурами пятна без учета других его свойств. Те интерпретации, где форма соответствует очертаниям указываемых пятен, называются ответами с хорошей или четкой формой, когда такого соответствия нет, говорят об ответах с плохой формой. Способность к даче большого количества ответов с четкой формой Роршах считал индикатором устойчивости внимания и одним из важнейших признаков интеллекта.

Ответы, учитывающие цвет пятен, Роршах связал с особенностями эмоционального реагирования испытуемых.

Важнейшим вкладом Роршаха в изучение личности считается описание кинестетических ответов, то есть, когда в пятнах видят движение или позу человека. Он заметил, что замкнутые люди, сосредоточенные на собственных переживаниях, дают кинестетических интерпретаций больше, чем цветовых. Обратные соотношения наблюдаются у людей с живыми эмоциональными реакциями и широким кругом общения, чья психика более зависит от внешних впечатлений, чем от внутренних переживаний.

Уделив основное внимание особенностям восприятия пятен, Роршах сравнительно мало останавливался на том, какие именно объекты в них усматривались. Он полагал, что содержательная сторона ответов только случайно отражает переживания испытуемых.

В 1939 году психолог Л. Франк выдвинул понятие проективных методов исследования личности, к которым он отнес и методику Роршаха. Согласно его положениям, при встрече с малоструктурированным объектом восприятия личность проецирует на него свой способ видения жизни, свои стремления, комплексы, чувства. Необходимость организовать и интерпретировать воспринимаемый материал создает проекцию частного мира индивидуальной личности. По Франку, цель проективной методики — добиться от субъекта того, «что он не может или не хочет сказать, часто потому, что не знает сам и не осознает, что он скрывает в себе за своими проекциями».

Точка зрения Франка была подхвачена психоаналитиками и получила широкое распространение в литературе. Тест Роршаха приобрел репутацию «рентгеновских лучей разума». Ему стали приписывать магическую способность преодолевать сознательную защиту и раскрывать исследователю «всю личность» с ее стремлениями, комплексами и тайными мотивами. В самих таблицах, в ряде категорий содержания стали усматривать определенную символику. Одни таблицы определяли как отцовские, другие — как материнские или сексуальные. Указания на ягодицы и глаза связывались с бредом преследования, на скелеты и черепа — с мазохистскими тенденциями, на взрывы — с чувством беспомощности, на эмблемы — с подавленным устремлением к власти, на раздавленные насекомые — с напряженными взаимоотношениями с братьями и сестрами, на архитектурные ответы с внутренней неуверенностью и так далее.

Казалось, что тест может все. Отдельные критические замечания тонули в море победных реляций. И тест стал завоевывать мир. Его начали использовать в вооруженных силах США, Канады и ФРГ для выявления людей, непригодных к военной службе, и при выдвижении на руководящие должности в армии и в промышленности. Резко возросло; количество научных работ. В 1954 году ссылки на публикации, посвященные тесту Роршаха, составили 36,4% ссылок на всю психологическую литературу. В США был создан институт Роршаха, стал выходить специальный журнал, посвященный этой методике. Появился ряд направлений и школ, которые отличались друг от друга и от первоначальной «классической» трактовки пятен. Были созданы специальные трехлетние курсы обучения тесту, где диплом выдавался только после определенной практики (не менее 25 собственных наблюдений) и экзамена. В 1960 году тест Роршаха по степени распространенности занял первое место среди всех психологических методик.

Испытуемый выделяет из всего пятна только нижний участок с ногами «летучей мыши» и прилежащей частью пятна (на рисунке заштрихованы) и достраивает их до «медвежьей морды» в белом пространстве под таблицей. В этом толковании необычно следующее: вычленение редко выделяемой части пятна; произвольное достраивание ее до осмысленного образа, не представленного в пятне; в окончательном ответе смешиваются фигура и фон. Такая необычность толкования встречается у чудаков и у больных шизофренией.

А вот еще одно оригинальное толкование этой же Таблицы. Испытуемый (больной шизофренией) узрел в пятне «зайца, волочащего за головы двух женщин». Зайцу приписывается отнюдь не свойственная ему активность. В ответе прослеживается скрытая агрессия против женщин.

Таблица VII теста Роршаха, перевернутая на 1300. Больном шизофренией с острым чувственным бредом увидел три предмета: ранету. кресло, кушетку. Он сам изобразил их в той последовательности, в какой, с его точки зрения, они располагаются друг за другом. Что в этом толковании странного? Объемность восприятия плоского изображения, несопоставимость предметов. И, наконец. если «ракету» и «кресло» можно увидеть в пятне, то от «кушетки» видны только «ножки» (псе остальное заслонено другими «предметами»). Больной достраивает их до «целой кушетки» — типичный пример так называемого конфабуляторного ответа.


Анимация и снег
Пингвин Петя: - "Ой, не хочу быть звездой! Они так высоко на небе, - можно упасть и разбиться!"
 - ©Воеводин Ю.С. из книги "В поисках Пупундии" 1989г.
____Избранное____
Рейтинги

Yandex TIC
Анализ сайта онлайн